Ла Унион (La Unión)

Этот город долгое время называли «испанской Калифорнией» – за запасы олова, серебра, цинка и железа, скрытые в окружающих его горах. Черные и цветные металлы, добываемые в шахтах Униона (La Unión) превращались в золотой запас городской казны, обеспечивая населению вполне безбедное существование. Но в один совсем не прекрасный день горнорудная промышленность перестала себя окупать, пласты истончились и выработались настолько, что дешевле их было бросить, чем разрабатывать. В 1991 году испанская Калифорния вернулась к своему историческому имени Унион и о «металлическом феномене» городка, расположившегося по соседству с Картахеной, вспоминают теперь разве что старожилы, да исследователи испанской истории.

Входящее в район Кампо Картахена (Campo de Cartagena) муниципальное образование Унион, согласно данным государственной статистики, в 2008 году насчитывало 17 тысяч зарегистрированных жителей. Южную границу муниципалитета формирует береговая средиземноморская линия, все остальные  – муниципальная территория Картахены.

Среди достопримечательностей Униона выделяются  Вилла Романа дель Патурро (комплекс, возведенный во времена господства Священной Римской империи I-III вв.), эмблематичное здание старого рынка Меркадо Публико (Antiguo Mercado Público), вдохновенно исполненное в 1907 году – период апогея горнорудной деятельности,  а также частные дома Каса дель Пиньон (Casa del Piñón) 1899 года и Каса Сапата (Casa Zapata) 1913 г.

Среди большого количества фиест, отмечаемых в этом городе, главным праздником является Международный фестиваль шахтерской песни (Festival Internacional del Cante de las Minas). Ежегодно на него съезжается неимоверное количество артистов и певцов, предлагающих слушателям обширный репертуар песен в стиле фламенко, что не мешает фестивалю сохранять свое вполне индустриальное название. Этот поток фламенко, изливающийся со сцены, превратил Фестиваль в важнейший ежегодный сбор приверженцев этого стиля всего мира. В 2006 году  праздник  был объявлен событием, имеющим  международный  туристический  интерес.

Еще доисторические люди обнаружили в горах Сьерра Минера (Sierra Minera) залежи  полезных ископаемых, о чем свидетельствуют находки в археологических раскопах Мина Бальса (Mina Balsa), Аталайя (Atalaya), Кабесо Агудо (Cabezo Agudo)– наиболее известных в этом районе.

Гора Кабесо Агудо, получившая название за свою коническую форму («острая вершина»), располагается в километре от Униона. В этом археологическом памятнике обнаружено огромное количество фрагментов стен жилых помещений и керамики. По линиям стен можно судить о том, что комнаты в домах выстраивались в линию, имели прямоугольную или квадратную форму, обстановка домов была крайне бедна. Здесь же найдено большое количество разнообразных изделий из металлов, руды которых залегали в горе поблизости: детали и мелкие части примитивных механизмов, изготовленных из олова с добавлением серебра и меди (мельничное колесо, металлические пластины, лезвия ножей, иголки,  кольца, ложки), разноцветное стекло.

Другое примитивное поселение, образованное древними иберами и получившее название Портман (Portmán), было основано на средиземном берегу. Это являлось удобной стратегической позицией, обеспечивавшей возможность подхода сюда финикийских кораблей, очень интересовавшихся металлами, добываемыми в этих местах. Такая заинтересованность способствовала интенсивному развитию горного дела.

Финикийцы привозили свои изделия из железа и обменивали их с иберами на серебро из местных шахт (образцы можно посмотреть в археологическом музее Картахены).

Одна из дошедших до нашего времени финикийских легенд повествует о жителе Мастиа (Mastia – город, существовавший в окрестностях современной Картахены в 2500 – 2000 гг. до н.э.) по имени Алетес, открывшем залежи серебра в Кабесо Рахао (Cabezo Rajao). Благодарные соотечественники построили в его честь церковь в поселке, ныне известном как Кабесо де лос Морос (Cabezo de los Moros). Церковь в 425 году до н.э. была разрушена, а имя Алетеса сохранилось в качестве идола шахтеров.

Здесь же были обнаружены фрагменты греческой и иберийской керамики, что говорит о существовании в этих местах поселений древних греков и иберов. Сохранились детали, рассказывающие о коммерческой, производственной и военной деятельности населения: образцы оружия, глиняные амфоры, характерные для центров производства вина и растительного масла в землях Таррагоны и Бетики (la Béticа).

Во времена господства карфагенян, пришедших с территории Северной Африки, на месте современного Униона в шахтах здешних гор уже добывали руду и плавили из нее металл. Ученые считают, что расцвет Карфагена был связан и обеспечен именно развитием горнорудной промышленности. Завоевание этой территории римлянами явилось для победителей тем же, чем, по словам испанских историков, обернулось для нации открытие Америки Колумбом. Богатые металлами горы принесли завоевателям несметные богатства.

Следами римлян отмечена земля Кабесо Рахадо, ставшая ныне одним из символов Униона. При раскопках, проводимых в Аталайя, найдено большое количество монет той эпохи.

Римские рудокопы «собрали сливки» с рудных месторождений, взяв то, что лежало поближе к поверхности и не требовало больших трудовых затрат. Когда верхние легкодоступные слои истощились, римляне покинули шахты, и  горнорудное производство на время затихло.

Период от падения Священной Римской империи (V век) до начала XIV века знаменует собой длительный упадок в экономике зоны. Постоянные набеги варваров, византийцев и мусульман, а также атаки пиратов, раз за разом опустошали юго-восточное побережье Иберийского полуострова. Территория современного Униона в то время оставалась практически безлюдной, заброшенные шахты потихоньку разрушались.

Вторгшиеся сюда и осевшие на многие века арабы проявляли интерес к Андалузским шахтам, оставляя выработки Униона почти без внимания. Только после реконкисты, уже в начале XIV века, на здешних шахтах вновь забурлила жизнь. Кастильская Корона прибрала их к рукам, эксплуатируя самостоятельно и сдавая в аренду частным лицам.

В 1527 году император Карлос V (Carlos V) даровал лицензию на производство работ по добыче металлов одному из своих сподвижников Франсиско де лос Кобос (Francisco de los Cobos). Некоторые документы того времени говорят о наличии в унионских горах золота. Однако свидетельств о промышленных объемах его добычи не имеется.

В легендах и преданиях сохранились также сведения о якобы добывавшихся здесь во времена правления Филиппа III (Felipe III) аметистах и сапфирах, но исследователи больше склоняются к версии о том, что добыча драгоценных камней явилась не более чем плодом народной фантазии.

Судя по отсутствию информации, горнорудная активность в районе Картахены не длилась долго. Жители сконцентрировались на сельскохозяйственном труде, занимаясь выращиванием цитрусовых и гоняя по пастбищам стада скота. Только в XIX к шахтам Униона вновь было проявлено внимание.

В 1840 году здесь снова закипела жизнь. Новые механизмы, пришедшие на службу шахтерам, позволили разрабатывать не только пласты, выходящие на поверхность. Именно в этот момент Унион выходит на пик своей популярности, объясняемой высоким уровнем экономического благосостояния. Именно в этот момент он получает прозвище «испанской Калифорнии».

Мощный подъем горнорудного сектора провоцирует положительную динамику демографических процессов в Эль Гарбансаль (El Garbanzal), Эррериас (Неrrerías), Портман (Рortmán) и Роче (Rochе). Это движение, в свою очередь, создает предпосылки для формирования новой административной единицы. В 1860 году Декретом королевы Изабеллы II (Isabel II) все эти населенные пункты были наделены необходимыми полномочиями, но официально закрепленными за территорией, фигурирующей в документах под именем Эль Гарбансаль.

Такое предрасположение королевской власти в пользу одного из селений не понравилось жителям остальных, и они выступили с протестами. В 1868 году протесты эти были удовлетворены, и новое территориальное образование сменило свое имя на нейтральное Унион, которое должно было устроить всех. Не устроило. Эррериас выступил с претензиями на выделение из состава объединенных земель в самостоятельную единицу. Гарбансаль немедленно отреагировал, показав свою негативную позицию по отношению к этому. Появившийся в этом же году на землях спорящих субъектов генерал Прим (general Prim) разрешил конфликт, предложив создать одно городское ядро, слив воедино две дискутирующие территории.

Новый расцвет горнорудного дела продолжался и в начале ХХ века. Экономисты считают, что в эту эпоху Унион поднялся в своем значении и важности выше своего соседа Картахены, формальной столицы региона. Сюда потекли и людские ресурсы.

Однако уже в годы Первой мировой войны экономика снова идет на спад и достигает положения, когда населению угрожает голод. Только в пятидесятых годах ХХ века вновь начинается подъем. Пришедшие в забои передовые технологии обеспечивают высокую рентабельность шахт. Всегда целиком и полностью зависевшая от успехов своей горной промышленности, территория вновь расцветает.

Однако финал девяностых годов ХХ столетия напоминает всем о том, что полезные ископаемые не являются восполняемым источником. Теперь о шахтах уже приходится забыть навсегда.

Город, вступивший в эпоху худшего из кризисов в его истории, погружен в поиск нового проекта, могущего вернуть населению уверенность в завтрашнем дне.